День медработника: Праздник со слезами на глазах
 Не очень радостным назвала нынешний профессиональный праздник — День медицинского работника, который отмечался в минувшее воскресенье, председатель Калининградской областной организации профсоюза работников здравоохранения Наталья Тычинина.
— К сожалению, это праздник со слезами на глазах, — сказала Наталья Алексеевна корреспонденту «Профсоюзной трибуны».
— Почему?
— Кто-то из восточных мудрецов очень верно заметил: «Не дай вам Бог жить в эпоху перемен». Сейчас именно такая пора: идет реформирование сферы здравоохранения, финансирование которой переведено в систему обязательного медицинского страхования, введена новая система оплаты труда. Одним же из основных направлений деятельности нашего профсоюза, помимо контроля за соблюдением трудовых прав и социально-экономических интересов работников, является работа по повышению их крайне низкой зарплаты.
— Как это — низкой? Ведь целью перевода на ОМС заявлялся как раз таки рост заработной платы медработников? И областной Минздрав говорит о ее повышении в среднем чуть ли не до 40 тыс. рублей.
— Ну да, это как средняя температура в госпитале: в реанимации за + 40 градусов, в морге — минусовая, а, в общем, получается 36,6. Все дело в том, что распределение фонда заработной платы в медучреждениях отдано на откуп руководителям, которые подняли оклады, в первую очередь, себе, причем очень прилично, а рядовые работники стали получать даже меньше, чем прежде. Притом что нагрузка на них серьезно возросла.
В свое время мы совместно с областным Минздравом участвовали в разработке новых условий оплаты труда, что затем должно было найти отражение в коллективных договорах, в которых содержался раздел о прежней тарифной сетке. Так вот, нам не удалось договориться с министерством по поводу включения в этот раздел некоторых стимулирующих надбавок, в частности — за непрерывный стаж работы или хотя бы просто за выслугу лет. Нам отвечают, что это не надо включать. И в результате повышать зарплату решено только за квалификацию и вредные условия труда.
Второй момент: в связи с тем, что в регионе установлен минимальный размер оплаты труда в 6 тыс. рублей, а у нас базовый оклад у всех очень невысокий, получилось так, что средний и младший персонал, и даже врачи практически свелись к одной сумме. То есть, если санитарке обязаны платить эти 6 тысяч, то сестра получает чуть больше, а врачи немногим больше 7 тысяч. Нет такой резкой дифференциации, которая должна быть, учитывая уровень образования, ответственности и т.д.
— Как же нет, а руководители медучреждений?
— Про них отдельный разговор. Эта новая система порочна тем, что руководящий состав, как уже говорилось, получил возможность установить себе очень даже хорошие оклады, а остальным что останется.
— Но профсоюзы могут как-то влиять на распределение фон- да зарплаты? Не единолично же начальство это делает?
— Да, предполагается, что решение об этом принимается с участием общественности и профсоюзов. Такие экономические советы действительно созданы и та- ким распределением занимаются, но что такое один голос входящего в него председателя профкома против всех? Некоторые главврачи пошли по другому пути: стали создавать советы трудового коллектива или органы общественной самодеятельности, угодного им человека ставят во главе, и в итоге решения принимаются те, которые им нужны.
— А что у нас с реформированием или оптимизацией системы регионального здравоохранения, призванными повысить качество медицинских услуг?
— Реорганизация, ликвидация — это еще одна головная боль. К сожалению, эти моменты сопровождаются порой серьезными нарушениями трудового законодательства в части и трудовых прав, и экономических интересов медработников. Для нас это еще и снижение профсоюзного членства.
— Вы имеете в виду так называемую больницу рыбаков — медсанчасть № 1, по поводу ликвидации которой каждую пятницу устраивают пикеты возле правительства? Кстати, а почему ваш профсоюз в них не участвует?
— Я думаю, что акции протеста имеют смысл, когда они приносят результат. В противном случае это чистый и кому-то очень нужный популизм. Надо понимать, что с переходом медицины на ОМС такие учреждения, не поддержанные никакими промышленными предприятиями, просто обречены на умирание, и, насколько мне известно, ни одна медсанчасть в регионах России не выжила. Эта больница могла существовать пока ее подпитывало объединение рыбопромышленных компаний, помогая ей иногда медтехникой, оборудованием, продуктами, ремонтом, и т.п. С распадом «Калининградрыбпрома» она такой поддержки лишилась, а с переходом на ОМС, когда люди пошли со своими страховые полисами в поликлиники по месту жительства, а не в больницу, она быстро стала банкротом.
Но неправда, что в этой ситуации наш профсоюз остался в стороне: мы защищали права членов первички, добивались соблюдения Трудового кодекса РФ при сокращениях работников — через суды, в контакте с прокуратурой и трудинспекцией. Это, конечно, не такая громкая работа, как публичные акции протеста, но зато результативная.
— Но сейчас зреет конфликт по поводу предстоящей то ли ликвидации, то ли реорганизации областного онкодиспансера...
— Действительно такой приказ есть, маховик запущен, людей уже начали предупреждать. Но здесь я категорически против ликвидации этого специализированного медучреждения. Зачем разрушать то, что нормально работает? Мы были на собрании коллектива, обсуждавшее намерение Минздрава перевести стационар в областную больницу. Хотя министр Клюйкова и обещала всех трудоустроить, очевидно же, что часть сотрудников останется не у дел. Сейчас коллектив диспансера продолжает бороться, написали письмо Главному онкологу РФ В.Чиссову, он возражает, считая, что целесообразнее было бы «сохранить юридический статус диспансера, усилив клинико-диагностические возможности за счет заключения договора с областной больницей о совместной выработке лечебнодиагностической тактики с участием онколога, радиолога и химиотерапевта».
— Но в Минздраве ссылаются на опыт Германии, других западных стран...
— Это далеко, а у нас есть свой опыт, причем неудачный. В том же письме Чиссова, направленном Минздраву в поддержку обращения калининградских онкологов, говорится, что «в ряде территорий России (Иваново, Томск, Тамбов, Петрозаводск) были попытки объединить онкодиспансеры с областными больницами, но жизнь показала ошибочность такого подхода как с медицинской, так и с экономической, и организационной точек зрения, и во всех этих случаях удалось сохранить онкослужбу единой».
Мы, как профсоюз, видим свою задачу в том, чтобы это реформирование, если уж его не удастся избежать, было сделано правильно: то есть, чтобы люди были сокращены правильно и по максимуму трудоустроены, чтобы все получили положенные деньги. В общем, чтобы не получилось как с медсанчастью, где людей, по сути, выбросили на улицу.
— А что с роддомами в районах?
— Их закрытие — это экономическая политика. Как известно, планируется введение перинатального центра, а ему нужны не только сотрудники, но главное — пациенты. Не будет их, этот центр с его огромными площадями, дорогостоящим оборудованием не выживет. Короче говоря, им нужны деньги. А если к ним не будут поступать женщины из районов области, то не будет и финансирования. По этой же причине и областная больница пытается присоединить к себе всех, кого можно и нельзя. В свою очередь, райбольницы тоже борются за выживание, им невыгодно делиться с кем либо своими деньгами, поэтому они лечат пациентов, как говорится, до последнего, а в итоге в Калининград нередко привозят очень запущенных больных.
— Выходит, все упирается в деньги?
— Абсолютно верно. И еще — в несовершенство самой системы подушевого финансирования здравоохранения. Я сказала бы, что эта система очень жесткая, если не жестокая. По отношению и к медицинскому персоналу, и к пациентам.
— А нам говорили, что от нацпроекта «Здоровье» в выигрыше будут все.
— Задумка, может, и была хорошей — обеспечить людей высокотехнологичной медицинской помощью на местах, а вышло как всегда. Огромные средства потрачены на дорогое оборудование и аппаратуру, но не везде они пошли как в коня корм. Потому что, чтобы ту же современную цифровую рентгеновскую аппаратуру установить, нужны определенные условия, которые есть далеко не везде, нужно сначала обучить персонал, как с ней обращаться, а ее буквально навязывали лечебным учреждениям...
Для меня же, как работника профсоюза, болезненно то, что все эти нововведения приводят к разрушению дружбы и сплоченности коллективов. Когда, к примеру, терапевтам и педиатрам прибавляют по 10 тысяч, медсестрам — по 5 тыс. рублей, а узкие специалисты остались, что называется, при своих, понятно, что это воспринимается буквально в штыки. И мы порой с трудом заключаем коллективные договоры, потому что каждый требует свое, и в результате очень сложно бывает прийти к общему согласию.
Вот почему нынешний праздник и воспринимается с таким настроением...
— Спасибо за откровенную беседу.
Беседовал Валерий Бирюков
|
